Этот митинг запомнится мне очередью в туалет. Огромной такой очередью в туалет в кафе «Шоколадница» в начальной точке шествия — как назло, туалет в кафе оказался всего один, а митингующих – много. Плюс еще полицейские, которые вовсе не желали уступать место в туалете дамам и идти по нужде в синие пластиковые кабинки, заиндевевшие от мороза. «Теперь ясно, кто организовал этот митинг», — задумчиво сказал один парень из очереди. «Кто?» — спросил его другой. «Как кто? „Шоколадница“, — ответил первый. В разгар митинга в кафе не было не только свободных столиков, но и даже стоячее место находилось с трудом. В этом кафе люди и заканчивали митинговать, даже не дойдя до рамок „на вход“. После рамок все оказалось плохо — весь путь был оцеплен приветливыми полицейскими, которые не разрешали участникам шествия уйти с дороги на тротуар. Печально взирали митингующие на недоступные кафе и туалеты. Некоторые решали плюнуть на все, и, еще не дойдя до сцены, возвращались обратно и забивались в несчастную „Шоколадницу“.Было нестерпимо холодно. Создавалось ощущение, что полиция недаром оцепила дорогу, и что в стоящих по обочинам кафе тайно разместили холодильные пушки.Из-за холода или из-за чего-то другого, но особой радости и энтузиазма в глазах участников шествия не наблюдалось. Была скорее обреченность. „Все равно Путин будет президентом“, — говорил мне дедушка с красным флагом. Флаги именно этого цвета раздавали бесплатно, но брать их почему-то никто не хотел, даже не смотря на всероссийскую любовь к халяве. „А чего тогда пришли?“ — спросила я у дедушки. Ответ его был мне совершенно непонятен: „Чтобы у нас, коммунистов, стало больше сторонников“. »То есть чтобы Зюганову дали больше мест в Госдуме и больше привилегий?" — переспросила на ходу дама, пробегавшая дистанцию шествия бодрым полевым галопом. Растеряв по дороге слабаков, оппозиция взбодрилась и ускорила ход. В отличие от прошлых митингов, молодых здесь было значительно меньше — видимо, поняв всю бесперспективность борьбы, большинство из них просто самоустранилось. Остались бабушки с цветами и дедушки с обледеневшими усами. По обочинам дороги валялись плакаты на шестах, желавшие Путину побыстрее уйти в отставку. Плакаты были похожи на деревянные лопаты, забытые дворниками. «Отдам бесплатно», — было написано на листочках бумаги, приклеенных к ним скотчем.Хозяев «лопат» видно не было, люди пробегали мимо. Они так и проторчали в сторонке до конца шествия, пока полицейские, ворча, не начали их сваливать в грузовики.Мужчина в дубленке нес вполне даже симпатичную фотографию молодого Путина. «Путина — в отставку», — было написано под фото. «Я вообще-то за Прохорова, раз Явлинскому баллотироваться не разрешили, — начал объяснять мне мужчина. — Прохоров — человек дела. У Абрамовича до кризиса было 20 миллиардов, после кризиса осталось 11,5. А Прохоров свои капиталы приумножил — единственный из всех, кто смог выйти из кризиса в плюсе. Вот что значит эффективное управление. Прохоров это вам не нынешняя власть, которая на нефтяной игле сидит и делать ничего не умеет».Мужчина поклялся выкинуть портрет Путина. Он оглядывался по сторонам, но ни одной урны поблизости почему-то не оказалось, видимо, их сковырнули с пути оппозиционеров в целях безопасности.«Тьфу! Даже выкинуть его некуда!» — в сердцах выругался мужчина. «А давайте я его себе возьму! — предложила подскочившая к нам женщина. — А что, я иду, смотрю — Путин молодой. Чего ему зря пропадать».Женщина вцепилась в Путина и потянула его на себя. Но мужчина в дубленке почему-то не желал расставаться с ненавистным ему премьером. Так они его и вытягивали друг у друга, как будто он им не враг №1, а отец родной. В конце концов сила победила. Мужчина, довольно улыбаясь, спрятал Путина в пакет. Женщина пошла мимо. В руках она держала замерзший букет белых цветов…